Уровень [Смерть] - Марина Бастрикова

Его ноги подкосились. Я попыталась подхватить его, но только смогла замедлить его падение. Он был слишком тяжелым, чтобы его удержать, даже несмотря на всю мою прокачку силы от уровня к уровню. Он лежал на плитке, а я прижала его голову к себе, чувствуя, как его дыхание становится поверхностным, прерывистым.

Глава 32. Каждый охотник должен знать…

— Эй! — заорала я, оглядываясь по сторонам. — Помогите кто-нибудь!

Из здания портала вышел стражник. Тот самый молодой, с круглыми глазами, которого я помнила по первым дням в этом мире. Он узнал меня, узнал Корбина, и лицо его вытянулось.

— Что случилось?

— Магическое истощение, — выпалила я, хотя понятия не имела, так ли это на самом деле. — Нужно к знахарке.

Стражник вышел, я услышала только свист. Вскоре он вернулся и вместе с каким-то мужиком они дотащили Корбина до телеги и водрузили на сено. Этот неизвестный мне мужик, судя по висящему мечу, тоже кто-то из местной стражи, повез нас в сторону от портала.

Телега тряслась по булыжной мостовой. Корбин не приходил в себя, только иногда вздыхал и морщился, как от боли. Я сжимала его холодную руку и думала о Кайле, о Бренне, об Эрике. Они остались там. С Вэлианом. И с этим... учеником.

Глаза защипало, но я не заплакала.

Знахарка — та самая девушка, которая когда-то лечила меня после трактирщика — открыла дверь раньше, чем мы успели постучать. Она посмотрела на Корбина, на меня, на стражника и молча указала на кровать.

Девушка, или женщина (в местном средневековье я еще не научилась определять возраст людей), которая когда-то подарила мне платье, осмотрела Корбина и подтвердила мое предположение о магическом истощении.

Знахарка сказала стражнику пойти в какой-то там дом и сообщить матери Корбина о случившемся. И видимо, дом Корбина (или матери Корбина) оказался неподалеку, так как вскоре этот стражник вернулся вместе с очередным неизвестным мне мужчиной. Они сказали, что мать приказала перенести Корбина к ней. Знахарка кивнула. Я внутренне возмутилась, что они зачем-то туда-сюда таскают больного, и последовала за этими извергами, чтобы они хотя бы не добили моего друга по дороге. А, если честнее, то просто не знала куда идти, поэтому на автомате следовала за бессознательным Корбином.

Оказалось, что дом его матери оказался чуть ли не соседним. Внутри было чисто, но как-то пусто. Стол, пара стульев, сундук у стены и две кровати. На одной из них лежала женщина, приподнявшаяся при нашем приходе.

Она была бледна, худа, с провалившимися щеками и седыми волосами. Но глаза, живые и умные, сразу же вцепились в меня, а затем переметнулись на Корбина, которого мужчины аккуратно укладывали на вторую кровать, стоявшую у противоположной стены.

— Поставьте, — сказала она, и голос ее, несмотря на болезненную слабость, звучал твердо. — Так. Подушку выше. Укройте.

Мужчины подчинялись без единого слова. Когда Корбина устроили, седой повернулся к женщине:

— Что еще?

— Воды и чистой ткани, — ответила она мужику, а затем повернулась ко мне и как будто оправдалась: — Магическое истощение опасно обезвоживанием. Да и просто сильно сушит кожу.

Стражник ушел, а седой принес то, что у него попросили. Затем ушел и он.

Я стояла у порога, не зная, остаться или уйти. Женщина смотрела на меня, и в ее взгляде не было враждебности, только тяжелое любопытство.

— Ты та, из-за кого он каждый день в полдень пропадает, — сказала она. Не спросила — утвердила.

— Да. — Мой голос прозвучал хрипло. — Я... простите. Это из-за меня он так… — добавила, имея в виду текущее состояние Корбина.

— Из-за себя, — отрезала женщина. — Он всегда был таким. Кидался помогать, не думая о последствиях. В отца пошел.

Она замолчала, разглядывая лицо сына. Я смотрела на них, больную мать, и обессилевшего сына, и чувствовала, как внутри что-то ломается. Откровенно говоря, я всю эту поездку не раз пыталась себя успокоить мыслями о том, что это просто неписи, и нельзя так из-за них убиваться. Но эта больная женщина с умным взглядом меньше всего походила на запрограммированного персонажа.

И оттого картинки смерти моих друзей возвращались в памяти особенно яркими и жуткими образами.

— Как тебя зовут? — спросила она.

— Луиза.

— А меня Элинор, можешь звать матушкой или Эл.

Да я не посмею.

— Рассказывай, — сказала она.

Не посмела я и промолчать. Да и есть ли смысл в моем молчании и попытках обмана? Мне все равно умирать и возвращаться в прошлое. Хорошо бы к тому моменту придумать хоть какую-то идею по спасению моих друзей. И кто знает, может, эта женщина с умными глазами даст подсказку.

Элинор слушала меня молча, в процессе обтирая руки и лицо сына, а еще, кажется, ее собственные руки немного светились. Неужели она тоже маг, и силы Корбин получил от нее?

Я рассказала про катакомбы, про тысячу смертей, про то, как училась убивать монстров, теряя счет времени. Про то, как вылезла на свет и встретила Корбина. Про то, как нашла группу. Про Бренна, который ворчал, но всегда шел вперед. Про Эрика, который молчал, но всегда прикрывал спину. Про Кайла, который верил мне, даже когда я сама себе не верила.

И про подземелье. Про то, как мы шли этаж за этажом. Про то, как встретили магов. Про Вэлиана, который смотрел на нас, как на мусор. Про ученика, чей взгляд я до сих пор чувствовала на своей коже.

Про то, как они убили Эрика. Про то, как Бренн упал, прикрывая Кайла. Про то, как Корбин телепортировал меня, а я вырывалась, потому что не хотела бросать друзей.

— И теперь я должна их спасти, но не знаю как, — закончила я, и голос мой сорвался.

Тишина. В доме было слышно, как дышал Корбин и как за окном ветер шевелил солому на крыше.

— Ложись спать, — сказала Элинор.

Я подняла на нее глаза. Она смотрела на меня без жалости, но и без осуждения. Просто устало и спокойно, слишком спокойно для тех ужасов или бреда, который я ей только что рассказала.

— Я не могу... Я должна...

— Ты должна лечь и поспать, — повторила она. — С такими самоубийственными порывами я тебя никуда не отпущу.

Я вскочила. Все-таки зря